За второй месяц Arcanada я закрыл 340 задач. И почти всё это время просидел за компьютером — по восемнадцать-двадцать часов в день, нередко ночами.
Пишу это не как жалобу. Мотивация никуда не делась: я по-прежнему встаю и берусь за систему с тем же азартом, что и в апреле. Но именно во втором месяце я впервые всерьёз столкнулся с двумя вещами, о которых раньше только читал у других, — с прокрастинацией и с краем выгорания. И, кажется, нащупал, как с ними жить, не сбавляя темпа.
Это заключительная статья цикла. Самая личная. Без цифровых фетишей и без позы гуру продуктивности. Только про то, что происходит с человеком, который собрал автономную экосистему — и сам при этом всё ещё прикован к пульту по собственной воле.
Сразу оговорюсь: автономности, при которой можно встать и уйти, у меня пока нет. Это цель, к которой я иду, и иду сильно. Но честный отчёт за месяц — про то, что я всё ещё за столом. Просто за столом я научился не сгорать.
Прокрастинация: почему я бегу от крупного в мелочи
В программировании есть понятие «прокрастинация настройкой». Вместо того чтобы писать фичу, ты настраиваешь редактор. Вместо того чтобы закрыть эпик, переименовываешь переменную, которая раздражает тебя уже полгода. Мелкая задача даёт быстрый дофамин. Крупная — тревогу, что она не влезет в лимиты контекста.
Во втором месяце я поймал за собой чёткий паттерн: если в бэклоге лежала L4-задача, эпик на неделю, я начинал чистить архивы, переписывать README, поправлять форматирование CLAUDE.md. Пятнадцать минут — и я будто «что-то сделал». На самом деле сбежал.
Я этим не горжусь, но и не корю себя. Это просто механика: мозг выбирает лёгкий дофамин. Моя работа как оператора — не ругаться на себя, а перестроить процесс так, чтобы крупное не пугало, а мелочь не маскировала побег.
Цифры подтверждают, что работа усложнилась: среди размеченных задач доля сложных — с обязательным PRD или эпиков на много фаз — выросла с 29% до 33%. Но энергии на них уходило больше не потому, что они труднее сами по себе, а потому что я дольше не решался начать. Прокрастинация — не про время. Про смелость переступить порог.
Антивыгорание: я переключаюсь, а не останавливаюсь
Главное открытие месяца — не техническое. Я понял, как не выгорать, не снижая нагрузки.
У меня в голове сотни проектов. В реестре экосистемы их сейчас 26, и больше двадцати — живые: с задачами, серверами, собственными сроками. Раньше я считал это проблемой: распыляюсь, не довожу. Во втором месяце оказалось, что именно это меня и спасает.
Механика простая. Когда я ловлю себя на прокрастинации или чувствую, что переутомился на одном направлении, я не давлю через силу. Я переключаюсь на другой проект. Устал — беру то, что приносит радость: что-то лёгкое, где результат виден за час. Полон сил — берусь за то, что надо, даже если оно затянулось и давно мозолит глаза. Усталость от одного гасится интересом к другому, а скучный, но важный кусок делается на свежую голову.
Это не дисциплина в привычном смысле. Это маршрутизация самого себя — то же, что мой оркестратор делает с задачами между агентами, только в моей собственной голове. И именно она держит меня на ходу по восемнадцать часов в день без того серого «ну, опять», которое накрыло в середине месяца.
Был вечер, когда я смотрел на список задач и не мог заставить себя открыть ни одну. Не потому что трудно. Потому что всё слилось в одно: промпт, код, ревью, архив, коммит, снова промпт. Прежний я давил бы на себя и тонул дальше. В этот раз просто закрыл текущий проект и открыл другой — тот, что давно хотелось потрогать. Через двадцать минут азарт вернулся.
За второй месяц я закрыл 340 задач — почти столько же, сколько в первом (341). Темп тот же, а дался он тяжелее. И вытянуло меня именно переключение, больше всего остального. Спорт и семья тоже на месте и тоже помогают: зал три раза в неделю — чтобы переключить голову, а не ради тела; ужины с женой без единого слова про лимиты Claude. Но честно — главный рычаг это смена проектов. Остальное держит фон, а тянет оно.
Автономность: пока цель, а не факт
Здесь придётся признаться в том, чего нет.
В черновике этого отчёта была красивая сцена: будто я уехал на выходные за город с одним телефоном, а система сама закрыла десятки задач без меня. Звучит как идеальный финал арки «отпустить поводья». Но это была бы ложь, а я обещал писать без прикрас.
Правда такая: я всё ещё сижу за пультом. Каждый день, помногу часов. Оркестратор ведёт задачу от инициализации до архива, но за каждой патовой ситуацией, каждым сбоем и каждым «агент сделал не то» по-прежнему стою я. Управлять Arcanada с телефона, продиктовать задачу голосом и уйти гулять — это то, к чему я иду, и всерьёз. План — следующий месяц. Но сегодня это мечта, а не скриншот из жизни.
В первой статье цикла я писал про откат — про возвращение к ручному управлению после попытки отпустить. Тогда казалось поражением. Сейчас вижу этап: тот откат был нужен, чтобы построить систему, которая однажды удержит поводья без меня. «Однажды» — ключевое слово. Не «уже».
Что я оставил себе, а что — агентам
Идеальной системы я не построил. Оркестратор всё ещё спотыкается на патчах с блокировками. Агент-имплементатор иногда пишет код, который приходится переписывать. Coworker роняет сессию, когда падает провайдер.
Но я провёл границу.
Себе оставил то, где нужен человек: написание статей, рефлексию, архитектурные решения вроде «какой сервис запускать следующим», общение с людьми, спорт, семью.
Агентам отдал то, что раньше делал пальцами: реализацию кода, проверку данных, рутинную чистку, написание тестов, развёртывание, мониторинг.
Цифры здесь не для хвастовства, а для масштаба: за второй месяц мой агент datarim обработал 1345 вызовов и сгенерировал 5,1 миллиона выходных токенов. За $14. Столько текста руками я писал бы год. Каждый из этих 1345 раз — кусочек работы, который не пришлось делать мне самому, и время, которое освободилось под то, что я по-настоящему хочу двигать.
Зачем всё это: игра вдолгую
Я не зову «бросить всё и уйти в автономию». Не обещаю, что агенты спасут человечество. И уж точно не строю из себя гуру продуктивности — я сам по уши в работе по восемнадцать часов в день.
Но за этот месяц я понял, ради чего держусь и почему не выгораю даже на таком темпе. Дело в масштабе цели.
Я ставлю себе планы, которые, честно говоря, могу не успеть за всю жизнь. Сотни проектов, экосистема, которая больше одного человека. И это не пугает, а держит — при одном условии: если понимаешь, как такой план может быть передан дальше, после тебя. Не «успеть всё», а «выстроить так, чтобы продолжили».
А дальше — простое. Огромный, может быть недостижимый план разбивается на мириады мелких кусочков. И каждый день ты делаешь по кусочку. Один шаг. Потом ещё. Не ради галочки и не ради метрики выработки, а ради тихого удовольствия от того, что сегодня вышло чуть лучше, чем вчера.
Вот в этом, кажется, и есть защита от выгорания. Не в том, чтобы уйти от стола, — до этого мне ещё идти. А в том, чтобы у стола было ради чего сидеть, и чтобы каждый день приносил по маленькой честной победе.
Я не знаю, что будет в третьем месяце. Знаю одно: завтра я снова сяду за пульт, открою один из двадцати проектов — тот, к которому будет лежать душа, или тот, что дольше всех ждёт, — и сделаю ещё кусочек. И, скорее всего, мне это понравится.
На этом цикл о первом и втором месяцах Arcanada завершён. А следующая публикация — уже завтра: о выводах третьего месяца. Жду её с нетерпением — очень хочется поделиться тем, что получилось.